Главное сегодня

22/07/2019 ВСЕ НОВОСТИ
23.01.12 11:40
| Просмотров: 926 |

Великолепный

Владимир Соловейчик

Есть люди в истории мировой культуры, которые широко известны благодаря своему единственному шедевру, подлинно гениальному, хотя вся их жизнь и наследие достойны того, чтобы привлекать внимание потомков, вызывать интерес исследователей, стать объектом для горячих споров и эмоциональных оценок. Таков в русской культуре Александр Сергеевич Грибоедов, автор бессмертного «Горя от ума». Таков и его старший французский собрат Пьер-Огюстен Карон де Бомарше, создатель Фигаро, человек многогранный, неординарный в своих поступках. Человек, юбилей которого послужил мне поводом задуматься о судьбе одного из трех – вместе с Дидро и Вольтером – «титанов Века Просвещения».

Сын протестанта-часовщика, ради проживания в Париже – городе богатых клиентов – сменившего веру предков на придворный католицизм, кем только в жизни не был. Стал придворным часовщиком, учил игре на арфе дочерей Людовика XV и состоял на его секретной службе, будучи одним из основателей французской разведки, давал советы королям и поставлял оружие американским повстанцам. Занимался коммерцией, издал – себе в убыток – первое полное собрание сочинений Вольтера, вопреки атакам светской и церковной цензуры. Пытался стать своим в светских салонах, покупал – за деньги и посредством брака с немолодой вдовой - дворянский титул. Втирался в доверие к аристократам и судился с ними, был парижским парламентом ошельмован и добился, опираясь на поддержку общественного мнения, своей реабилитации и полного возвращения себе гражданских прав еще при жизни, еще до революции, до падения Бастилии.

Главное дело его жизни – литература. Мемуарная проза отменного качества, памфлеты и пьесы. Хотя сам Бомарше, судя по всему, думал иначе: «Если бы родители дали мне широкое образование и возможность свободно выбрать дорогу, моя неудержимая любознательность, властное стремление к изучению людей и интересов, движущих миром, мое ненасытное желание знать всё, что случается нового, и комбинировать новые взаимосвязи непременно бы толкнули меня к политике… Мне она нравилась до безумия: книги, работа, путешествия – всё было ради политики; взаимные права держав, посягательства монархов, кои всегда потрясают жизнь масс, действия и взаимоотношения правительств – таковы были интересы, созданные для моей души». Тем не менее, в историю он вошел как творец Фигаро.

Мир театра, вне всякого сомнения, имеет свои особенности. Это, вопреки распространенному заблуждению, прежде всего, творчество словесное, где драматург – основа всего. Просто на сцене текст особо трансформирован таким образом, чтобы поэзии слова можно было внимать коллективно, массово, чтобы присутствовал эффект отстранения и в то же время сочувствия тому, что происходит при свете рампы, сострадания, сопереживания. Вслед за Дени Дидро Бомарше овладел этим высоким искусством сполна, сочетая жизненную правдивость и трогательные ситуации, временную упругость и насыщенность действия, с юмором и сатирическими обобщениями. Из всех просветителей я более иных люблю Дидро, восхищаюсь им как человеком, ценю как философа и обожаю как писателя, но вынужден признать, что Бомарше-драматург превзошел своего учителя.

Что представляла постановка «Женитьбы Фигаро» для тогдашнего общества, как она воздействовала на него средствами искусства и при этом политически, тонко подметили почти одновременно два общепризнанных – каждый в своей сфере – гения. «Бомарше влечет на сцену, раздевает донага и терзает все, что еще почитается неприкосновенным. Общество созрело для великого разрушения. Старая монархия хохочет и рукоплещет», - восхитился Александр Пушкин. «Женитьба Фигаро» - это революция уже в действии. Странно, но в этот Век Просвещения монархи видят надвигающуюся грозу лишь тогда, когда она уже разразилась», - это уже слова «узника Святой Елены», бывшего якобинца и республиканского генерала, восхищавшегося Робеспьером, Наполеона Бонапарта. Воистину, вслед за монологом Фигаро в алфавите Великой французской буржуазной революции зазвучали чеканные фразы «Декларации прав человека и гражданина», звуки «Марсельезы», произнесенный тихим голосом Робеспьера обвинительный акт старому порядку и его защитникам, убивающие железной логикой слова из декретов Сен-Жюста и лаконичные решения Революционного трибунала. Но это было позже, и сам Бомарше ходом развития революции оказался отброшен в лагерь ее противников.

11 августа 1792 года, на следующий день после падения монархии, парижские санкюлоты разгромили дом Бомарше. В нем они видели не автора бессмертной комедии, но человека, который после падения Бастилии призывал к умеренности и защищал ограниченную конституцией королевскую власть. 23 августа гражданин Бомарше – революция отменила все дворянские титулы – был арестован и в тот же день помещен в тюрьму. Он был освобожден через неделю, ровно за два дня до начала массового уничтожения арестованных врагов народа. Уничтожения превентивного, без суда и следствия, хотя и санкционированного министром юстиции Дантоном. «Министру революции», как он сам себя называл, в свое время принадлежала фраза о том, что «Фигаро покончил с аристократией». И именно он, будущий создатель и будущая жертва Революционного трибунала, Жорж-Жак Дантон приложил руку к аресту создателя Фигаро.

Бомарше уцелел чудом. Романтическая история, типично в духе того времени. Как и Дидро, Пьера-Огюстена всю жизнь окружали, выручали и спасали женщины. Уже тринадцатилетний мальчик написал: «Мне кажется, что друг иного пола никогда не перестанет наполнять очарованием мою частную жизнь». Так оно было и далее. Когда 47-летний драматург – «Севильский цирюльник» уже поставлен, да и «Женитьба Фигаро» написана и ждет своего часа – восстанавливал свое честное имя в парламенте (суде) Экс-ан-Прованса, он получил письмо с объяснением в любви от юной девушки, ей не было семнадцати, укрывшейся под псевдонимом «Нинон». Переписка продолжилась, пока, как пишет автор самой известной биографии Бомарше Фредерик Грандель, знаменитый автор «просто перестал отвечать, но писем ее не сжег, а, наоборот, аккуратно сложил в папку, как, впрочем, обычно и делал».

«К пятидесяти шести годам покоритель женщин, донжуан, стал ежедневно сталкиваться с новой реальностью: люди, которые вчера еще были такими податливыми, становились отчужденными, во всяком случае, так ему казалось. Тело, недавно еще такое послушное и живое, теперь часто уже не внимало приказам желаний. Бомарше, который всегда любил женщин и был любим ими, любил, не ведая ни горя, ни конфликтов, не теряя головы, меняя их одну за другой, как меняются времена года, был теперь в этом смысле уже далеко не прежним. Любовные приключения стали для него более трудными и менее увлекательными и часто резко обрывались… - пишет Грандель. - Бомарше был у себя дома, на улице Вьей дю Тампль, когда слуга, передал ему визитную карточку молодой дамы, которая просила ее принять. Такие визиты бывали нередко, и он никому не отказывал. На карточке Бомарше прочел выгравированное имя: Амелия Уре, графиня де Ламарине. А под этим посетительница нацарапала карандашом в прихожей магическую формулу, этот "Сезам, откройся": бывшая Нинон. Он тотчас велел провести ее к нему в кабинет и с первого же взгляда потерял голову». Хотя 56-летний драматург давно утратил присущий ему смолоду дар молниеносного обольщения, для Амелии он был все тот же красавец-мужчина, какого она много лет назад увидела в самом расцвете силы и славы в Экс-ан-Провансе.

На момент ареста своего старого друга бывшая графиня де Ламарине была любовницей прокурора Парижской Коммуны Манюэля, также приложившего руку к делу Бомарше. Не мешкая ни минуты, бывшая «Нинон», писавшая в шестнадцать лет романтические письма, совершила смелый и романтический поступок. Она пришла к молодому любовнику при власти и должности с ультимативным требованием: выпустить на свободу любовника старого, которого Манюэль сильно недолюбливал, причем их неприязнь с избранным членом Парижской Коммуны Бомарше, по вполне понятным причинам, была взаимной. К каким аргументам в течение недели прибегала Амелия Уре покрыто тайной, но 30 августа прокурор Коммуны лично явился в тюрьму освобождать Бомарше, принеся потрясенному драматургу свои глубочайшие извинения…

Создатель Фигаро, еще при жизни заслуживший от восхищенных современников прозвище «Великолепный» пережил террор и умер в своем парижском доме 18 мая 1799 года. Всемирную славу и признание он застал еще при жизни.