Главное сегодня

24/10/2020 ВСЕ НОВОСТИ
11.04.11 05:05
| Просмотров: 430 |

Эпизод гражданской войны

Владимир Соловейчик

Уже который год первая декада апреля в информационном пространстве для либеральных изданий проходит под знаком «неизбывной вины», якобы присущей нашему народу в отношении польских соседей. Что показательно, наши «объективные правдолюбцы» ни словом при этом не упоминают о том, что же на самом деле творилось в 1939-40 годах на бывших землях бывшей Речи Посполитой, освобожденных Красной Армией.

С момента нападения нацистской Германии на Польшу стало ясно, каков будет исход войны. Самоотверженность и героизм польских солдат не могли остановить агонию буржуазно-помещичьего государства. Бездарность и неспособность армейского командования, бросавшего, к примеру, улан в атаки на гитлеровские танки, трусость правительства, вместо организации отпора врагу сбежавшего в Румынию, показали всем, что вторая Речь Посполитая обречена.

С первых же дней войны на востоке Польши стали стихийно возникать повстанческие отряды. Уже 4 сентября 1939 года в сообщении начальника пограничных войск НКВД СССР Киевского округа появляется добытая агентурным путем информация о подрывах железнодорожного полотна и линий связи. Как сообщалось в НКВД СССР восемь дней спустя белорусскими чекистами, «в пограничных уездах отмечаем попытки организации партизанских групп с намерением разгрома имений, кулаков, учреждений… имели место поджоги, порча телеграфных, телефонных проводов».

Начатое 17 сентября 1939 года наступление частей РККА именно потому и оказалось таким успешным и быстрым, что ему серьезно помогли. «Население польских сел повсеместно приветствует наши части, оказывая содействие в переправе через реки, продвижению обоза, вплоть до разрушения укреплений поляков», - отмечал в те дни начальник погранвойск НКВД Киевского округа товарищ Левинсон. Вооруженные отряды противников «режима санации» не только громили помещичьи усадьбы, тюрьмы и полицейские участки, освобождали политзаключенных, но и вступали в прямые боевые столкновения с регулярными польскими частями, нанося им чувствительные удары с тыла. Для большинства жителей шедшие с востока красноармейцы действительно стали своими, освободителями: ведь благодаря их приходу сбылась вековая мечта крестьян о земле, исчез национальный, языковой, религиозный гнет, усиленно насаждавшийся панской властью все предвоенное двадцатилетие.

Установлению на освобожденных территориях Советской власти содействовали не только местные коммунисты. Демократически настроенные представители польской интеллигенции, лишенные пилсудчиками возможности участвовать в общественной жизни, активно поддержали социалистические преобразования, издавая газеты на своем родном языке, организовав выпуск литературного журнала «Новые горизонты», создав новые польские театры, «Польский Дом ученых» во Львове. В конце сентября 1939 года в уже занятом подразделениями РККА Пинске собрался на свое последнее, нелегальное, заседание ЦК польского «Бунда». Участники заседания ЦК решили «политическую работу прекратить. Рекомендовать бундовцам поддержать Советскую власть, принять посильное участие в новом строительстве…»

Но было, разумеется, и иное… 26 февраля 1940 года при нелегальном переходе границы из Румынии в СССР были задержаны эмиссары эмигрантского «правительства» генерала Сикорского. Пограничниками была «изъята шифрованная переписка, которую при задержании выбросили в снег». В руки к чекистам попал подробный план действий созданного в декабре 1939 года бывшими польскими руководителями при содействии спецслужб Великобритании и Франции «Союза вооруженной борьбы» (СВБ). Задачи по подготовке вооруженного восстания в западных областях СССР перед конспиративной сетью поставил главный комендант СВБ, а утвердил лично «премьер» Сикорский. Цели предусматривали, в частности, желание «совместно действовать в восстановлении государства путем вооруженной борьбы, поддерживать чувства ненависти к оккупантам и требовать мести…»

Главный комендант СВБ и «верховный вождь» генерал Сикорский подробно расписали «формы и пути действия»: «проведение боевой и диверсионной деятельности, военную подготовка кадров для вооруженного восстания в тылу оккупационных армий». Что показательно, господа из Парижа готовы были воевать и со своими братьями-поляками: «Коммунистам польским следует напомнить, что их деятельность на территории оккупантов носит характер насилия, что насилие это будет отплачено…» Это были не пустые слова: в одном лишь Львове СВБ мог рассчитывать, как выяснили чекисты, на «контрреволюционную повстанческую организацию, насчитывающую 2 тысячи человек».

Неудивительно, что на первом листе русского перевода захваченных документов рукой товарища Сталина было начертано «NB». Ведущий секретарь ЦК ВКП (б) имел все основания для беспокойства. Акты террора и саботажа на освобожденных белорусских и украинских землях, осуществляемые участниками СВБ, руководимые и направляемые из-за рубежа, были не единичны. Об одной из первой из попыток убийства руководители СССР узнали еще в декабре 1939 года из донесения начальника УНКВД по Львовской области товарища Краснова. Фактически руками СВБ эмигрантское «правительство» развязало гражданскую войну против собственного народа, поскольку рассматривало всех проживавших на освобожденных РККА землях как «граждан Речи Посполитой».

В этой ситуации и был нанесен удар по классовому врагу. Показателен анализ списков лиц, изъятых органами НКВД. Это были не только кадровые офицеры бывшей польской армии. Почти две трети арестованных на март 1940 года составляли «чины полиции, видные деятели контрреволюционных партий, судейско-прокурорские работники», жандармы, тюремщики, «секретные агенты полиции, агенты и конфиденты контрразведывательных органов, содержатели конспиративных квартир», офицеры «Корпуса охраны погранична», разведки и контрразведки…

Гражданская война развивается по своим законам. Ее эпизоды, вне всякого сомнения, горьки и печальны. Но речь тут не идет о вине одного народа перед другим. А лишь о вине представителей господствующего класса, поднявших руку на своих соотечественников, а, получив тогда адекватный отпор, пытающихся ныне переписать историю в удобном для себя духе.