Главное сегодня

05/06/2020 ВСЕ НОВОСТИ
25.03.13 02:05
| Просмотров: 259 |

Сказ о манерах

Анжелика Клыкова, «Шум»

Певец печальной прозы журналист Валерий Панюшкин сочинил любопытную повесть о способности перевоспитать человека. Сначала, естественно, не обошлось без превентивного насилия, но постепенно, шаг за шагом, 70-летнему герою «Все мои уже там» удается из тупицы-мента сделать среднестатистическое лицо столичного бомонда.

Ему 70 лет и его гонят с должности главного редактора глянцевого журнала. Пикантность истории – увольняет старика его бывшая секретарша, которая за пятнадцать лет прошла путь от скромной девушки, цитирующей Бродского, до шеф-редактора издательского дома. Жизнь отставника подошла к логическому концу...

Но в одну теплую ночь в спальне старика появляется Обезьяна, главарь арт-группы «Холивар» – по описанным поступкам вылитая группа «Война». Чужак делает заманчивое предложение: за сто тысяч долларов перевоспитать питерского «янтарного» прапорщика, который во время уличного перфоманса убил одного из участников арт-группы. Полицейский, чей прототип – «жемчужный» прапорщик Бойко, получивший четыре года условно за излишнюю жестокость при разгоне «Стратегии-31» в Петербурге, бросился в бега, но был пойман Обезьяной. Теперь узник должен стать совестливым человеком, и как итог – самовольно сдаться коллегам.

В повести Панюшкина много романтики. Ну, во-первых, где это видано, чтобы человек несколько десятков лет сидел на одном рабочем месте. В России! С ее-то нравами! Президента и прочих государевых слуг в расчет не берем. Право, представить 70-летнего главного редактора глянцевого журнала просто-напросто невозможно. Почтенным возрастом своего героя Панюшкин, вероятнее всего, наделил по единственной причине: в конце не хотелось убивать доброго деда. Пускай умрет своей смертью, подумал автор. Забегая вперед, сообщу: герой умрет, но как – читайте книгу!

Во-вторых, Панюшкин сильно идеализирует единственно взятого полицейского и всю полицию в целом. «Янтарный» прапорщик в повести до неприятия тупой. А ведь же прапорщик! Панюшкин, желая подстроиться под российские реалии, демонстрирует нереальных персонажей в нашей обыденной жизни, выдавая их за самых что есть настоящих, имеющих вполне себе человеческое обличие. Но все равно не верится.

«Представьте себя, что Янтарный прапорщик – что-то вроде Элизы Дулиттл, а вы профессор Хиггинс. Если профессор Хиггинс превратил Элизу Дулиттл в настоящую леди, то почему бы вас не превратить Янтарного прапорщика в настоящего джентльмена».

Прапорщик – не рядовой «мент», не какой-нибудь младший сержант, а именно прапорщик – изъясняется двумя словами, будто воспитан в стае волков. Конечно, искать правды в художественной импровизации дело неблагодарное и ненужное. Но все-таки, как дурак, человек не способный выдавить из себя хотя бы малюсенькую мысль, в течение нескольких недель делает невероятные успехи, особенно в фехтовании. Фехтование, кстати, отчего-то полагает Панюшкин, делает из животного джентльмена.

Как прапорщик стал человеком, Панюшкин сознательно умалчивает, приводя пример нескольких занятий, из которых все-таки не ясно, почему вчерашний хам перевоспитался и решил добровольно сдаться властям. Полицейский, впрочем, будучи по замыслу второстепенным персонажем, потихонечку затмевает первые лица, проявляя себя, как говорится, в быту. В конце повести, когда читатель поймет, что значит «Все мои уже там», убийца, отняв жизнь у бесполезного члена арт-группы (про него в книжки ничего), отплатит обществу, героически спася новорожденного младенца, которого всю книгу вынашивает подруга лидеров художественного сообщества.

«Все мои уже там», как рассказала ранее, кончается смертью, но главный герой, от лица которого идет повествование, в коротком эпилоге насмешливо молвит: «Вы спросите: если я умер, то кто же тогда пишет это все? Хмм… Хороший вопрос». Надо думать, Панюшкин продолжит, ведь простенькие повести у него идут куда лучше, чем плаксивые рассказы о лидерах оппозиции. Панюшкин – его беда – часто пишет приторно, облизывает своих героев, небезыскусно пародия стиль русских писателей позапрошлого столетия. Но избавившись от мысли стать очередным эпигоном Бунина и Достоевского, наконец, перешел в малый жанр. Тут ему самое место.

Валерий Панюшкин. Все мои уже там. М.: Эксмо, 2013 год.