Главное сегодня

05/06/2020 ВСЕ НОВОСТИ
12.09.11 01:00
| Просмотров: 137 |

В Мраморном дворце снова танцуют

Роман Бурый

В рамках Дягилевского фестиваля в Мраморном дворце открылась выставка «Движение. Форма. Танец». Публике предлагается окунуться в историю живописи и посмотреть, как российские художники XX и XXI вв. работали и работают с концепцией танца.

Кураторы выставки говорят о том, что они хотели показать, как изменялась живопись в XX веке. В фигуративной живописи изображался танец как сюжет. Это могли быть образы балерин (портрет Анненковой, 1917 год) или просто танцующие люди («Танец» Леонида Борисова, 2007 год). От условно реального танца художники переходили к пластике тела, к линии, к концепту танца. И здесь нужно, прежде всего, вспомнить Эдгара Дега с его «Гоубыми танцовщицами» и «мирискусников» Бенуа, Грабарь, Сомова и Малявина. Последний художник представлен работой «Пляшущая баба» 1913 года. Узор и декорация вытесняют реалистическое воспроизведение действительности, но вводят зрителя во внутренний мир танца. Смешение зеленого, красного и оранжевого на уровне палитры красок символически изображает страсть, движение, порыв. Вся танцовщица представлена как последний фатальный жест, и только холодный взгляд в даль как бы служит контрастом к красному платью. На самом деле танцовщица все контролирует, ее движения отточены и легки, только публика представляет этот порыв как импровизацию.

Из абстрактных работ почему-то представлена одна Мария Каверзина с «Танго» (2004 год). Где же наши футуристы, супрематисты и неоэкспрессионисты? Каверзина строит свою картину на противопоставлении (дополнении) желтой и голубой линии. Вместе они образуют что-то наподобие Андреевского креста. Изначально чистый цвет линии начинает изменяться на смычке. Танец – это преображение существующего. Движение, направленное на внутреннее изменение самого танцора. Танцор как шаман в архаическом обществе вводит сначала себя в другую реальность, чтобы вовлечь в свой ритуал других.

Интересно, что выставка изначально задумывалась как презентация скульптуры. Поэтому в пространстве Мраморного дворца скульптура не стоит где-то в углу, как на обычных выставках, а занимает центральные позиции. Авангардист Михаил Матюшин представлен работой из дерева «Танцующая» 1915 года. Отшлифованный корень дерева создает образ в стремительном футуристическом движении. Это не нежная линия Валентина Серова со знаменитым портретом балерины Иды Рубинштейн, но танцующая, как воинственная амазонка, которая пронзает своей тонкой ножкой скучную реальность.

Главная метамарфоза искусства начала XX века состоит в том, что художники решили помыслить искусство как идею. Марсель Дюшан и дадаисты отходят от всякой красоты самой по себе. Поэтому даже футурист Матюшин еще находится в классической традиции восприятия искусства как объекта. На выставке также можно увидеть концептуальное искусство, оммаж дадаисту Гансу Арпу, «Торс» 1995 года Александра Позина. Мощные необработанные деревянные кольца скреплены железными скрепами и создают как бы скалу, природный пень. Искусство, не отличимое от природы. Жест, вписанный, с одной стороны, в статику существующего, с другой стороны, за этой статикой природного скрывается креативное движение. Позин конструирует это движение с помощью изгибающейся линии. Механизм тела ломается для того, чтобы обрести свободу в танце.

Другой «Торс» Дмитрия Жукова (2010 года): якобы классический образ античного бога или героя. Но это иллюзия. Барочные складки и дыры, созданные по технологии плавки дамасской стали, приводят нас на самом деле не к застывшему канону античных времен, а к постмодернистской игре с концептом танца, его статикой и динамикой.

Если рассматривать организацию выставки как кураторский проект, то он скорее не удался. Понятно, что руководство Русского музея хотело сделать что-нибудь впечатляющее на Дягилевский фестиваль – например, проследить изменения в образе танца через живопись и скульптуру. Но просто собрать в трех залах довольно эклектичные работы недостаточно. Очень трудно разобраться за всеми этими картинами и скульптурами, что на самом деле такое современный танец и какая художественная стратегия интересна сегодня. Кажется, что кураторы отбирали работы по названию: танец, танцующая, фламенко, танго. И за этим поверхностным историческим осмыслением не было никакой работы каким-то образом концептуализировать танец как переход в другое пространство или как выход из тоски по жизни, о чем пишет Поль Валери в своей работе «Душа и танец». Можно было рассматривать танец как театр. И в начале XX века в русском искусстве можно найти целую плеяду художников, которые этим занимались, те же «мирискусники», например.

Эта выставка скорее будет интересна людям, которые хотят просто углубиться в историческую живопись, не нагружая себя дополнительной информацией. Выставка как легкий танец, поверхностного восприятия. Может быть, так и надо понимать искусство.