Главное сегодня

08/12/2022 ВСЕ НОВОСТИ
22.05.11 14:40
| Просмотров: 292 |

Ночь музеев: прогулочные заметки

Дарья Костромина, «Шум»

В Петербурге состоялась Ночь музеев. Корреспондент «Шума» посетила десяток мест, постаравшись сделать программу как можно более разнообразной, и теперь делится впечатлениями.

Музейный вечер начинался с шести, и к этому времени я направилась в уголок неформального Ленинграда — центр «Митьки-арт», что в квартире на улице Джона Леннона (битломаны пытались так переименовать улицу Марата, узнав, что по странному стечению обстоятельств в 19 веке на ней жил купец с этим именем).

Стоит напомнить, что темой ночи стал космос и полёт туда Гагарина, свершившийся круглые 50 лет назад. Митьки обещали «сделать холодный космос тёплым и ласковым», и, на мой взгляд, у них это получилось. «Гагарин против звёздных войн», - в традиционно пацифистическом духе восклицала лоскутная аппликация. «Я хочу на Луну!» - трогательно мечтал толстый обыватель, глядя на небо из гамака. Белка и Стрелка были начертаны штрихами белого, чёрного и коричневого скотча. «Бабушка, человек летит! - Копай картошку, в небо не смотри», - гласила пространная надпись под одной из картин.

Следующим пунктом программы стал Аничков дворец. Посетителям предлагалось прогуляться по анфиладе, соединяющей парадные царские гостиные, каждая из которых выдержана в особой гамме (малиновая, голубая, золотая), увидеть блестяще торжественный белоколонный зал. Дворец, как известно, был подарен Елизаветой своему фавориту Разумовскому, Екатериной — Потёмкину, а в дальнейшем в нём жили члены царской семьи. Желающие могли отправиться и на экскурсию в юношеский клуб космонавтики.

Я же поехала на Курляндскую улицу, где должен был открыться новый лофт-проект в здании солодовни Калинкинского пивоваренного завода. Для непосвящённых: лофтом называется использование промышленных помещений в непромышленных целях. Например, в качестве жилья или вот выставочной площадки. На выставке под названием Rizzordi Art Foundation (RAF) было обещано уличное искусство, «особое направление работы с городским пространством» (цитата из пресс-релиза), инсталляции.

Помещения наполнял сладкий запах закваски. Извилистая линия начиналась на полу, заскакивала на стену, снова уходила виться на пол и увенчивалась огромным, подвешенным к потолку карандашом, который якобы её и нарисовал. Этот символ уличного искусства, пожалуй, стал единственным экспонатом, выполненным не на плоскости. Остальное содержание выставки составляли граффити и панно, хоть и исполненные в разных стилях, но всё же достаточно однообразные. В углу тихо сам с собою крутил пластинки диджей.

Я добралась до площади Труда и решила посетить дворец Кочубея, известный как «дом с маврами». Именно в этот момент, в девятом часу, мне открылся смысл слова «очереди», который вкладывали в него люди, уже бывавшие на НМ. В дальнейшем меня спасала журналистская аккредитация, дававшая право прохода без томительных ожиданий. Честно говоря, ничто бы не заставило меня участвовать в мероприятии, не будь у меня такой привилегии.

Богатое дворцовое убранство снова позволяло представить интерьерную моду знати XIX столетия. Плафоны с изображением греческих мифов и полнощёких младенцев, резные двери, помпезные лепные узоры. Князь Михаил Викторович Кочубей принадлежал к старинному дворянскому роду и занимал высокую государственную должность.

Недалеко в Почтамтском переулке расположен музей связи имени А.С. Попова. Богатейшая экспозиция подробно показывает историю всех видов связи. В первом зале почтовые кареты и трёхмерные модели оленьих упряжек, верблюжьих повозок и пеших групп, доставлявших почту в разных районах. В следующем зале можно было вспомнить курс физики с помощью экспериментальных установок, демонстрирующих, например, появление гальванического электричества или электромагнитной индукции.

«Смотри, - решила мне помочь девочка-волонтёр, - придвинь магнит». Она начала раскручивать ручку. «А теперь попробуй его отсоединить». Я отсоединила. «Ай, чёрт, не получилось! - вздохнула она. - Наверное, слабо раскрутила. Он должен был прилипнуть намертво».

Отдельные залы были посвящены телеграфу, телефону, радиосвязи, громкоговорителям, телевидению, аудио- и видеотехнике, сотовой связи.

Огромная очередь стояла рядом в музей истории религии. Становилось понятно: самые страшные очереди выстраиваются туда, где проходят организованные экскурсии, а вот вольные экспозиции столпотворений не собирают. Я же отправилась в Фонтанный дом.

В вечернем саду неторопливо раскачивались на ветру белые шары, на которые проецировались сценки начала века. На брандмауэре можно было читать стихотворения Ахматовой и других поэтов Серебрянного века. Артисты в белых одеждах и масках напоминали об арт-кафе «Бродячая собака», столетие которого праздновалось здесь. Сцена переместилась на крышу, там начинались танцы, а ночью обещали выступление группы «АукцЫон».

В музей тоже можно было попасть. Очередь... ну, понятно. Аудиогид давал возможность вольно путешествовать по времени жизни Ахматовой, переключаясь с начала 50х, когда за спартански обставленной комнатой непрерывно с улицы следили с улицы, на беззаботную дореволюционную юность поэта и её друзей.

Мосты сводить ночью никто не собирался, поэтому нужно было выбрать район. Я решила перейти на Петроградскую сторону. Первым пунктом назначения здесь стал музей политической истории России, который мне показался музеем истории КПСС. Небрежно пройдя первые четыре зала под «Марш сталинской авиации» (он играл в знак солидарности с уже подзабытым Гагариным), я остановилась на экспозиции с многообещающим названием: «Петербургское лицо политики».

Манифест Александра II об освобождении крестьян соседствовал с письмами Ульянова-Ленина. Большая часть витрин была занята коммунистическим наследием. В предпоследней секции продемонстрировали петербургских героев 90-х: Старовойтову, Собчака, Чубайса. А заканчивалось это петербургское лицо целым стендом с агитационными материалами за Путина и «Единую Россию». На этом же стенде случайно затерялась одна листовка «Яблока», но если не всматриваться в логотип, можно было бы её не отличить от общего фона. Других партий замечено не было совсем.

Специальные автобусы должны были уже ходить, и я решила ими воспользоваться. Сложно было понять, где можно найти остановку. Попробовала ждать у Петропавловской крепости. На пресс-конференции люди, ответственные за транспортные перевозки, уверяли, что интервал движения будет составлять 20 минут. Очень хотелось верить им. Верить людям приятно. Но здравый смысл, глядя на бесконечную пробку на Кронверкской набережной, говорил об обратном.

Здесь можно было сделать скидку на закрытый на ремонт Кронверкский и на приближающийся развод мостов. Впрочем, в других районах очевидцы говорили, что автобусов также приходилось ждать по 40 минут. Я так и не попробовала на них покататься, а подкрепила жавороночьи силы кофе. Затем неспешно двинулась в Ботанический сад.

Соловьи и предрассветная свежесть с насыщенным ароматом цветения. Ботанический музей показывал весь курс биологии от зарождения жизни на земле до использования растений в быту, демонстрируя стволы большого количества деревьев, ледниковые отпечатки листьев на камнях, гербарий со всех климатических зон мира, халат из крапивы и дождевик из осоки.
В саду бесконечная очередь не просто стояла в оранжереи, а двигалась через них гигантской змеёй. Несколько секций древовидных папоротников, в том числе, непривычно круглых, пустынные растения в виде огромных экзотических кактусов и агав, настоящий пальмовый лес.

Своё путешествие я завершала в музе петербургского авангарда, который находился неподалёку. Это деревянный дом с резными узорами, в котором в начале XX века жил художник Михаил Матюшин с женой Еленой Гуро. Большое количество их пейзажей (у Матюшина они непривычно для реалистического глаза размыты и абстрактны), резных игрушек, а также работы теоретика авангарда Казимира Малевича составили основу выставки.

У метро «Петроградская» столпотворение, а первый поезд опоздал на 10 минут, как будто так и надо. Что приятно, я не заметила в толпе сильно пьяных: люди вокруг меня оставались адекватными и доброжелательными. Ещё одно наблюдение: мусорок, как обычно, не хватало, но мусор по маршруту моего следования на дороге не валялся, а концентрировался вокруг переполненных дефицитных урн, свидетельствуя, что гуляющие старались быть аккуратными.

Несмотря на все бытовые сложности, не разделяю апокалипсического нытья. Но вывод для себя сделала однозначный: в музеи нужно ходить в другое время.