Главное сегодня

08/12/2022 ВСЕ НОВОСТИ
06.05.11 07:15
| Просмотров: 108 |

Педагогическая поэма наших дней

Дарья Костромина, «Шум»

Нарушивший закон подросток — это уголовник или несчастный ребенок? Взрослые, работающие с несовершеннолетними преступниками, видят страх, боль, покалеченные судьбы и утверждают, что решить проблему могут не строгие наказания, а внимание и помощь в реабилитации.

«19% воспитанников колоний для несовершеннолетних ранее нигде не учились и не работали», - приводит данные Юрий Краснов, заместитель начальника управления социально-психологической и воспитательной работы с осужденными ФСИН России, начальник отдела воспитательных колоний. - «19% сироты, более 50% воспитывались в неблагополучных семьях, родителями, злоупотреблявшими алкоголем и наркотиками».

Юлиана Никитина, исполнительный директор Центра социальной адаптации святителя Василия Великого, напоминает, что нынешние несовершеннолетние правонарушители родились в 1994-95 годах, когда родители вынуждены были зарабатывать на хлеб круглосуточно. Многие из них видели нищету, распад семьи. «Ребёнок не уменьшенная копия взрослого. Для него преступление — это послание: смотрите, мне плохо, я совсем один».

Среди совершённых преступлений превалируют имущественные(62%) — кражи, грабежи, разбои. 26% - преступления против личности: убийства, нанесение телесных повреждений, изнасилования. Оставшиеся нарушения закона: угоны транспортных средств, торговля наркотиками, хранение оружия. Ежегодно в России несовершеннолетние совершают около 100 тысяч преступлений.

Реже сажать

В Колпинской детской колонии содержится 45 воспитанников. Это дети 14-16 лет, осуждённые за тяжкие и особо тяжкие преступления. Тенденция гуманизации правосудия в отношении подростков такова, говорят представители уголовно-исполнительной системы, что лишение свободы применяется только в крайних случаях. Например, если подросток был осуждён несколько раз условно, но продолжил совершать правонарушения. «К сожалению, многие воспринимают условную судимость как прощение и снова нарушают закон», - сетует Юрий Краснов.

Так, в Колпино 11 несовершеннолетних сидят за убийство, 11 — за разбой, 12 — за грабежи. В то же время, 367 человек в городе наказаны без лишения свободы (условный срок, исправительные работы). Игорь Потапенко утверждает, что 5 лет назад картина была прямо противоположной: порядка 350 подростков отбывали срок в колонии, а 50 были осуждены без лишения свободы.

Так же изменилась и ситуация по России. По словам Юрия Краснова, количество приговорённых к лишению свободы среди подростков сократилось за два года с 11 тысяч до 3 700 человек. В следственных изоляторах 2 тысячи несовершеннолетних.

В Следственном изоляторе Петербурга находится 28 человек, из них 4 девочки. Поскольку женской колонии для несовершеннолетних в городе нет, в случае приговора они будут направлены в другие регионы. В свою очередь, в Петербург направляют осуждённых подростков из Ленинградской и Мурманской областей.

Дети моложе 14 лет, совершившие преступления, нести уголовную отвественность не могут. Они могут быть направлены на обучение в закрытую спецшколу.

Помощников много...

С момента попадания в Следственный изолятор, говорит Игорь Потапенко, подростка еженедельно посещают уполномоченные по правам человека и ребёнка, представители общественных комиссий. Здесь же работают врачи, психологи, соцработники, которые стараются решать проблемы по максимуму, наладить контакт с родителями. Подростка обследуют на ВИЧ, если результат оказывается положительным, предоставляют возможность лечиться на весь срок заключения.

Помимо воспитания уже осуждённого, важна профилактика. Светлана Агапитова, уполномоченный по правам ребёнка в Санкт-Петербурге, возлагает ответственность за детские преступления на окружение. По её словам, правоохранительные органы должны заранее выявлять группу риска.

Большинство специалистов видят решение в системном подходе. Юлиана Никитина считает, что «человеку нужна не система, а человек». По её мнению, с семьёй, подростком, школой должен работать один специалист, а не сонм должностных лиц, от которых люди просто устают и закрываются. Отмечает и Светлана Агапитова, что людей, которые бы работали с детьми по призванию не хватает.

Куда потом?

Специалисты сходятся во мнении, что вернуться в общество подростку, вернувшемуся из колонии, крайне сложно. Прежде всего, потому что он становися маргиналом. Игорь Потапенко наблюдал один раз, как отбывший срок воспитанник Колпинской колонии, не доучился всего месяц в 11м классе и вышел на свободу весной. Ни одна школа не соглашалась его принять, помогло лишь вмешательство уполномоченных по правам человека и ребёнка.

Ещё более драматичная история связана с семнадцатилетним юношей, который через полторы недели выйдет на свободу условно-досрочно. По словам Потапенко, он раскаялся и хорошо себя ведёт. Руководству колонии пришло письмо из Мурманской области от матери воспитанника, попросившей не отправлять сына по месту жительства, так как «квартира оформлена на неё и мужа». Положим, не впустить в квартиру она его не имеет права, но легко ли начинать новую жизнь с таких известий?

Что делается для помощи тем, кто выходит на свободу? Прежде всего, в колониях есть возможность учиться как по школьной программе, так и получать среднее профессиональное образование. Некоторые, как было сказано ранее, садятся за парту впервые в жизни. Во-вторых, для освободившихся работают реабилитационные центры.

Юрий Краснов говорит, что за полгода до освобождения режим меняется: воспитанники остаются в колонии, но получают возможность носить гражданскую одежду, иметь карманные деньги. Игорь Потапенко говорит о том, что Колпинская детская колония в ближайшие годы будет реорганизована в детский центр. Находиться в детской колонии могут только несовершеннолетние, а в воспитательном центре — те, кто совершил преступление до 18 лет.

По словам Юрия Краснова, около 5% подростков попадают в колонии повторно.