Главное сегодня

25/09/2020 ВСЕ НОВОСТИ
12.04.11 09:30
| Просмотров: 335 |

Записки советского фаната

Павел Смоляк, «Шум»

Прежде всего, о личности автора. Дмитрий Жвания – журналист и революционер. Наверное, последняя его общественная стезя главная, когда читаешь «Битву за сектор». Не случайно Жвания начинает рассказ из отделения милиции, где, по всей видимости, к нему и пришла идея написать «мемуары» о футбольных фантах. Не рискну сказать, что же вышло у Дмитрия, но его книга не роман, не воспоминания, не большой очерк – что-то среднее между этим всем. Жвания рассказывает о выездах в другие города, постоянных пьянках, неудачниках, для которых болеть за футбол – единственное дело, где они преуспели, их в тусовке уважают, что нельзя сказать в обычной жизни. Сам автор держится на дистанции. Не скрывает (и так считает), что он авторитет в мире петербургских фанатов, и он, как единицы, выбрался из футбольного сектора и зажил: учился, защитил диссертацию, женился, родил детей, нашел работу и стал, в конце концов, известным журналистом и общественным деятелем.

«Битва за сектор» начинается с пролога, который Дмитрия Жвания написал сразу после событий 11 декабря на Манежной площади в столице. Тогда несколько тысяч молодых ребят вышли к Кремлю и потребовали расследовать убийство фанта «Спартака» Егора Свиридова. Молодого человека убили кавказцы, а милиция не проявила никакого желания искать виновных в смерти русского. По итогам тех волнений МВД занялось делом Свиридова, а несколько активистов партии «Другая Россия» были задержаны за организацию массовых беспорядков. «Другую Россию» возглавляет Эдуард Лимонов, как когда-то ныне запрещенную НБП, которой в Санкт-Петербурге руководил Дмитрия Жвания. Но «Битва» совсем не об этом, Манежная площадь – затравка для читателя, мастерки написанная газетная заметка, где среди «разжигателей» - и русские, и кавказцы. В конце книги Жвания еще раз вернется к теме национализма, поговорит о политической составляющей в нелегком деле фанатизма, но, надо отметить, это самые скучные и мало интересные места в книги.

Жвания умеет писать, в его тексте нет словесного мусора, неприятную девушку он легко называет «пиздой», а слово «хуй» становится главным в лексиконе. Дмитрий пишет о своей молодости, об азарте, горячей крови в организме подростка, учившегося в морском училище, отслужившего в армии и самостоятельно воспитанного на книгах дореволюционных анархистов. Конечно, Жвания революционер и его фанатизм, как кажется, возможность сколотить братскую ячейку единомышленников, а футбол и хоккей – дело десятое, с таким же успехом Дмитрий мог бы болеть за команду регбистов «Ленинградские макаки», существуя она в Советском Союзе.

Дмитрий Жвания. Битва за сектор. Записки фаната. СПб: Лимбус Пресс, Издательство К. Тублина, 2011 г.


МНЕНИЕ

Андрей Пивоваров, председатель петербургского РНДС:
- В основном читал эту книгу во время поездок по городу, и ощущал в это время давно забытое, но в то же время очень приятное чувство путешествий в поездах, шума стадионов, радости в предвкушении посещения спортивного события. Дмитрий Жвания описывает период зарождения российского, в то время еще советского фанатизма. Нашему поколению эти истории пересказывались уже в байках и историях, которые травили старые фанаты на выездах. В период, когда я мог отнести себя к футбольным фанатам, времена были уже несколько другие, хотя атмосфера на стадионах и около них, безусловно, мало изменилась. Стороннему читателю книга Жвании может показаться где-то чересчур пафосной, где-то не будет хватать действия, однако это и есть описание жизни, описание того, что было, через что прошел автор в процессе штурма сектора, своего сектора. Отдельно я бы отметил тот факт, что в книге затронут реалии сегодняшней ситуации на трибунах и внутри фанатских движений. Попытки властей заигрывания с фанатами, использования группировок в своих целях. Хотя иногда выводы, которые делает автор, не всегда кажутся мне основанными на реалиях, а исходят из более идеалистической картины.


ИНТЕРВЬЮ

Дима, у тебя в книге есть слова: «Пишу мемуары». Но книга мало похожа на мемуары. Читая ее, я ловил себя на мысли, что «Битва за сектор» - это художественное произведение, которое резко прерывается, идет обычная публицистика, даже журналистская заметка, после действительно твои воспоминания, а затем уже обычный очерк о роли фанатов в националистических движениях. Ты когда писал книгу, какой ее видел?

Откровенно говоря, я сам вижу, что книга стилистически не выдержана. Вначале я решил заимствовать кинематографический прием, когда художественное кино прерывается кадрами документальной хроники. Но даже в кино этот прием далеко не всем удается. А что говорить, о таком писателе, как я. Не все, кто играет в футбол – футболисты, так и не все, кто пишет – писатели. Но есть и еще одно объяснение этой стилистической неразберихи в книге. Дело в том, что я участвовал в фанатском движении, когда оно только зарождалось, а потом надолго от него отошел и стадионе почти не появлялся, старые связи в фанатской среде почти не поддерживал. Я был полностью поглощен политическим активизмом, занимался тем, о чем я написал в книге «Путь хунвейбина».

Фанатство по сравнению с политическим активизмом казалось мне какой-то детской забавой, абсолютным симулякром. Затем, после долго перерыва, вновь начал следить за футбольной и хоккейной жизнью. За футболом-то я следил все это время, но не за российским, а итальянским. Я люблю Италию, мне нравится итальянский футбол. Кроме того, все, что происходит на трибунах в Италии, имеет и политический смысл, что для меня очень важно. Естественно, я переживал (и переживаю) за те итальянские клубы, у которых ультралевые фанаты: «Дженова», «Болонья», «Ливорно» и другие. А на хоккей долго не обращался внимания. Не знаю точно, что произошло и почему я вновь стал ходить на стадион и пытаться разобраться в современном фанатизме. Может быть, подхватил этот вирус на одном из матчей, на который пришел просто, чтобы развлечься. Я в книге это написал: если ты был когда-то настоящим фанатом (а я им был), то эти бациллы ты будешь носить в себе всю жизнь. Сейчас я тот, кого называют «активным болельщиком». Я не участвую в жизни фанатского движения, но хожу на все домашние матчи СКА, иногда даже выбираюсь на матчи ХК ВМФ, иногда езжу за командой, чтобы получить порцию адреналина на выезде. Но развитие современного российского фанатизма, которое пришлось на конец 90-х-начало нулевых, я пропустил. И этот пропуск я попытался закрыть в своей книге публицистикой. И многие замечают этот перепад. Остается себя успокаивать тем, что каждая глава моей книге – это отдельное произведение. Ведь книга построена не в хронологическом порядке, здесь нет пути, как в моей первой книге о политическом активизме, из пункта А в пункты Б и В. В «Битве на сектор» каждая глава – это рассказ о том или ином аспекте жизни фанатов старой школы.

Честно говоря, те места, где рассказывается о погроме рынка в Царицыно, нападении фанатов на нацболов, я хотел вообще убрать, но было уже поздно – книга была сверстана. И последнее. Книга писалась слишком долго. Я ее закончил в январе 2008 года, когда вернулся из Барселоны. Потом произошла непонятная история с одним из издательств, мне заключать договор с другим издательством, а потом грянул кризис и выпуск книги отложили. За это время я ее отредактировал. Может быть, некоторая актуализация и пошла ей во вред.

Ты нередко ссылаешься на писателей Дуги Бримсона и Дмитрия Лекуха. Правильно ли я понимаю, что эти два автора намного авторитетней в той теме, о которой пишешь ты, и для тебя комфортней отослать читателя к ним, чем показывать свое незнание в каких-то нюансах жизни футбольных фанатов?

Перед тем, как писать свою «Битву», я прочел всего одно произведение Дуги Бримсона, изданное кустарным способом каким-то ультраправым издательством. Называется она, кажется, «Футбольный хулиган». На мой взгляд, книга эта познавательная, но очень скучная. Затем я купил много книг Бримсона, но не стал их читать, чтобы не заимствовать от него ничего. Я читал лишь интервью с Дуги. Но мой сын, который прочел почти все книги Бримсона, изданные на русском, мне сказал, что они обо одном и том же, за исключением художественной книги «Вожак стаи» (в русском переводе она почему-то названа «Самый крутой»). Но я знаю, что Бримсон – настоящий исследователь околофутбола, как и все англичане, он дотошен в области фактов. Читая интервью с Дуги, я подметил, что он критикует современное западное общество, потребительство, и огорчается, что Россия пошла по этой дороге семимильными шагами. В своей книге я не ссылаюсь на Бримсона, а советую читателям обратиться к его произведениям, ибо это настоящий специалист в околофутболе.

Что касается Дмитрия Лекуха, то я недавно узнал о его существовании. Уже после того, как первая редакция моей книги была закончена и сдана в печать. Я прочел два интервью с Дмитрием: в газете «Версия» и на сайте «Взгляд». Мне он показался позером. Все эти рассуждения о джинсах за 500 евро, звуке ломающейся кости, хулиганской брутальности, футболе как аналоге войны и прочем. Мне захотелось немного заочно поспорить с Дмитрием, что я и сделал в ходе работы над второй редакцией книги. Кстати, черновики книги я выкладывал в своём ЖЖ, а потом эти наброски переопубликовали на своём ресурсе фанаты киевского «Арсенала», и если кто-то захочет сравнить первый вариант «Битвы» и то, что в итоге вышло, он может это сделать. Хотя я не думаю, что кто-то будет так заморачиваться. Книг Дмитрия я не читал, но собираюсь это сделать в самое ближайшее время. Что касается его авторитета как фаната, то я его лично не знаю, хотя пришел в фанатизм приблизительно в то же время, что и он. Чуть позже, может быть. В середине и конце 80-х я знал многих фанатов «Спартака», а Дмитрия не помню. Но это ни о чем не говорит. Если бы Дмитрий был никем в спартаковском околофутболе и при этом с таким пафосом от имени фанатов выступал в прессе, его бы просто подняли на смех. Коли этого не происходит, значит, он действительно авторитетный человек.

Книга начинается с реплики на события 11 декабря 2010 года на Манежной площади в Москве и заканчиваются эпилогом, где ты рассказываешь, что твой младший сын яростно болеет за СКА. «Битва» вообще скорее не о прошлом, а о настоящем. Была ли у тебя цель, громко говоря, образумить и просветить подрастающее поколение, предупредить, что их ждет впереди?

Нет, такой задачи я не ставил. Современный фанатизм очень сильно отличатся от того фанатизма, частью которого был я. Да, далеко не все люди, которые меня окружали в той среде, чего-то добились в жизни, многие вообще не дожили до пятого десятка: спились или погибли в пьяных драках. Но им, как и мне, пришлось пройти через 90-е годы, когда все рушилось кругом. Я не хочу сказать, что сейчас лучше, просто мы уже привыкли. А тогда мы, люди, которым было немного за двадцать, оказались брошенными государством, которое до этого нас так сильно опекало, на произвол судьбы. Не все справились с этим стрессом. Нынешний фанатизм – это большей частью развлечение менеджеров среднего звена, которые ищут острых ощущений после скучной и часто бессмысленной работе в офисе. Я никого не предостерегаю ни от чего. Да, футбольное хулиганство дает выход мужской агрессивности, подавляемой современной буржуазной системой. Но все же эта игра. То, что в этой игре иногда бывают пострадавшие, ни о чем не говорит. Дети на площадке тоже бьют друг друга совочками по головкам. А если ты такой брутальный и хочешь поиграть с судьбой в прятки, запишись контрактником в армию, поезжай в Чечню. Можно податься к курдским партизанам, махнуть в Сомали. Там все серьезно.

О самом фанатизме ты высказываешься в негативном ключе. Пишешь, что это бессмысленное занятие, но одновременно говоришь, что, став фанатом, обрел братство, которое сильнее всего на свете. Например, рассказываешь, как многие матчи провел не на стадионе, а в отделе милиции. Когда был на стадионе, мало обращал внимания на игру. Потом перестал быть фанатом. Получается, что фанатизм – это некий период в жизни, который может быть или не быть в жизни обычного подростка?

Я пишу, что фанатизм не имеет смысла, как и вся наша жизнь, что фанатизм – этот как раз абсурдная попытка придать смысл своей жизни. О братстве я пишу, заочно полемизируя со своими ультралевыми друзьями. Я не верю вовсе эти химеры: равенство, братство, заимствованное леваками у деятелей эпохи Просвещения. Эти категории имеют ценность тогда, когда они наполняются реальным содержанием. Кто отдаст жизнь за абстрактного мистера Х? Только идиот. А пожертвовать чем-то, рискнуть ради товарища, которого ты знаешь, с которым ты прошел через разные испытания, это и есть проявление настоящего братства. Та наша маленькая «армейская» бригада, бригада фанатов СКА, была проникнута этим чувством – чувством настоящего братства. Что касается фанатизма в целом, то это скорее для меня был первый опыт нонконформизма. Не случайно я ушел из фанатизма после того, как увлекся анархизмом.

В твоей книге много алкоголя, мата, зато мало футбола. Ну, еще есть секс, который описан всегда очень комично, а главный герой, то есть ты, и вовсе каждый раз обламывается. Ты даже рассказываешь о девушках, которые сколачивают свои фанатские банды, но их роль – роль каких-то проституток. Все это у обычного человека может вызвать брезгливость. Тем более, в Петербурге. Способны фанаты стать цивилизованней? Или ничего в их поведении нет необычного?

Книга «Битва за сектор» рассказывает о фанатах прошлого, которые были типичными представителями маргинальной молодежи эпохи позднего совка. Когда я оказался в этой среде, я, скажу честно, ужаснулся. Все же я вырос в интеллигентной семье. Отчасти поэтому я стал создавать свой коллектив на пустом месте. И мы, первые фанаты СКА, отличались от других фанатов тем, что не увлекались алкоголем, не обижали младших, а, наоборот, опекали новичков. Еще бы немного, и мы всем составом начали бы ходить в спортзал. Но я завязал с фанатизмом, и наша банда стала развиваться в традиционном для того времени ключе. Другие фанаты, да, были такими, как я описал. Что касается темы секса в книге, то я намеренно затрагивал ее в ироничном ключе. Сейчас так много серьезного секса в литературе, что прямо тошно. Кругом одни секс-герои! Мачо так много, что не протолкнуться. Везде соблазнители и совратители, которые доводят противоположный пол до изнеможения. Я никогда не был чемпионом на этом поприще. Мне кажется, представить себя вечно обламывающимся молодым человеком куда оригинальней, чем мачо, который укладывает девиц в постель одним движением брови. Да, выдавать себя за мачо, когда тебе перевалило за 40, просто пошло.

Но я настаиваю на том, что по моей книге нельзя судить о современном фанатизме. Нынешние фанаты совсем другие. Не все, но многие из них хорошо зарабатывают, модно одеваются. Недавно я провел вечер в компании парня из хулиганской зенитовской фирмы «Мюзик-холл». Мы сидели не в самом дешевом клубе, да, мы выпивали, но это было дорогое тосканское вино. Этот человек работает менеджером по продаже элитного алкоголя, закончил экономический вуз, занимается спортом. По нему можно судить об актуальном фанатстве. Я думаю, что чем дальше, тем больше фанатизм становится развлечением мелкой буржуазии. Мы были маргиналами, фанаты 90-х – людьми из «спальников» и «рабочих кварталов, где нету работы», а фанаты 2000-х – это скучающие менеджеры и мелкие буржуи. Словом, еще немного и они станут моими классовыми врагами.

Порой футбол и в меньшей степени хоккей становятся религиями. Драки, битвы, выезда, точно крестовые походы. Все это вера, которая с логикой и жизнью никак не сочетается. В религию приходят как истинно верующие, так и жулики, которые, например, говорят: евреи - избранный народ, а все остальные – нет, значит, будем их мочить. То есть тот национализм, который ты не одобряешь, изначально заложен в сути всех фанатских движений. Или нет?

В нашей жизни много нелогичного. Наоборот, тот факт, что люди находят выход своим эмоциям на футболе и хоккее – это вполне логично. Что касается еврейской темы, то есть и те, и их немало, которые считают, что надо мочить евреев, потому что они – недочеловеки. Но, как я понимаю, вопрос не об этом. Я убежден, что ни клубный футбол, ни хоккей не поощряют национализм. Игры сборных – другой разговор. А в клубах играют легионеры. Везде в Европе есть ультралевые фанатские движения. Их множество. Назову лишь самые известные: это фанаты гамбургского «Санкт-Паули», марсельского «Олимпика», «Дженуа», «Болоньи» и «Ливорно» в Италии. Каким образом создается идеология того или иного фанатского движения, сказать трудно. Думаю, что сказываются внешние факторы, точнее – внешняя атмосфера. В Ливорно впервые о себе заявила итальянская коммунистическая партия, в Гамбурге всегда было сильным рабочее движение, а Марсель – это портовый город иммигрантов.

Все твои друзья, которые начинали вместе с тобой болеть за «Зенит» или СКА, как ты пишешь, умерли или спились. Может, все потому, что дурью маялись? Ты оказался сильным, окончил вуз, защитил диссертацию, стал известным журналистом, пишешь книги, а их фанатизм фактически растоптал.

Конечно, фанатизм старой школы с его пьянками и бродяжничеством не помог им выжить. Меня спас политический активизм. Он придал моей жизни смысл. Я очень благодарен тем людям, с которыми меня свела политическая работа. В буквальном – материальном – измерении я только жертвовал. Но я всегда знал, что в моей жизни есть цель, которая заставляет плыть против течения. А те, кто плыли по течению, в итоге захлебнулись.

Ты не болеешь за «Зенит», потому что сегодня за петербургский клуб болеть модно. В книге очень много язвительных моментов по поводу «фанатизма» губернатора Валентины Матвиенко. А будь твоя воля, ты бы что сделал? Ну, например, очевидно, что многие высшие сановники без всякой искренности болеют за «Зенит». Ты бы у них шарф отобрал?

Будь моя воля, я бы отобрал у них не только шарф.

Сегодня, утверждаешь ты, фанаты предпочитают сотрудничать с властью, а власти выгодно держать фанатов в ежовых рукавицах. Некая «фирма» сотрудничает и охраняет движения «Наши», нападает на оппозицию. Кого-то покупают, кого-то запугивают. Так какой смысл от таких фанатских движений?

Я не утверждаю, что фанаты в целом сотрудничают с властью. Как показали события на Манежной площади, это далеко не так. Но, наблюдая со стороны за некоторыми действиями фанатов, я испытываю порой чувство отвращения. Да, Вася Киллер, фанат «Спартака» из фирмы «Градиаторы», который организовывал нападение на нацболов, охранял лагерь «Наших» на Селигере, насколько я знаю, исключен из движения. Но летом 2010 года отряд фанатов совершили рейд устрашения на лагерь защитников Химкинского леса. Бугаи пришли пугать бородатых экологов и субтильных девиц! Герои. Когда я смотрел на фото качков в футболках с логотипом MERC (популярный бренд среди фанатов), мне хотелось блевать. Почти все хулиганские фанатские фирмы называют себя патриотическими объединениями, размахивают имперкой, вывешивают баннеры с надписью ACAB. Но что стоят этот их патриотизм и acab, если на деле их наняла администрация Химок и застройщики, которые хотят вырубить русский лес ради прокладки коммерческой трассы, и они под прикрытием ментов пришли пугать экологов? А кто защитил русский лес? Те, кого те же фанаты называют пидорами и предателями нации: антифашисты и анархисты. Они напали на администрацию Химок, прошли маршем с баннером, на котором было написано: «Защитим русский лес!». Мои аплодисменты этим ребятам.

Фанаты нападают друг на друга без какой-либо надобности. Фактически просто так. Ты не боялся погибнуть в драках ни за что? Или для тебя цвета клуба намного важнее жизни?

Если бы я был настоящим пассионарием, я бы давно погиб. В драках не на жизнь, а на смерть я никогда не участвовал. Зато я очень часто боялся. Например, в юности, когда я занимался дзюдо, я с энтузиазмом тренировался, но очень не любил участвовать в соревнованиях. Мне всегда тяжело было справиться с выбросом адреналина. Поэтому я плохо помню свои поединки на татами, даже те, в которых победил. Порой в уличной драке в моей голове мелькала мысль: «Зачем я в это ввязался?» Я не герой. Цвета любимого клуба, как и его история, для меня много значат. Но гораздо больше для меня значит обычное красное знамя социализма. Надеюсь, что, когда появится необходимость чем-то пожертвовать ради этой великой идеи, я сумею преодолеть свой страх.