Главное сегодня

07/06/2020 ВСЕ НОВОСТИ
11.09.14 13:15
| Просмотров: 656 |

Дедовы сказки

Павел Смоляк, «Шум»

Так вышло, через несколько недель после описываемых на первых страницах «Деда» событий автор памфлета, изданного скромным тиражом в 4000 экземпляров, что говорит многое о величии и популярности Лимонова, посетил Санкт-Петербург.

Я запамятовал, зачем Лимонов пробрался в наш город, может, по партийным делам приехал, впрочем, нет разница, в тот день мой старший друг сидел на диване в офисе либеральной партии и, кажется, пил пиво, потому что от водки отказался, боялся быстро надраться.

Начало 2011 года. Лимонов был полон впечатлений и с жаром, который присущ разве что князю Мышкину, рассказывал о последних событиях в Москве. Подростки, прибившиеся в офисе либеральной партии, слушали вождя с открытыми ртами. Дед умеет держать публику.

31 декабря 2010 года он не вышел на традиционную «Стратегию – 31». Полицейские (или милиционеры) взяли писателя и лидера «Другой России» прямо у дома, где он снимает трёхкомнатную квартиру, солгали, что он ругался матом, состряпали липовое административное дело и скоро судили в закрытом режиме. Судья дал 67-летнему Лимонову 15 суток ареста.

С этих событий, собственно, начинается книга. Меня да многих других, кто оказался в офисе либеральной партии, скорее интересовало, как сиделось Лимонову вместе с бывшим вице-премьером Борисом Немцовым, чем сам Эдуард. Бывшего любимца президента Бориса Ельцина бросили в тот же изолятор 2 января далекого 2011 года.

Лимонов, глядя на нас, злился, как щерится по ходу всей книги, но продолжал травить байки (основу будущего «Деда»), обмусоливая плавки Немцова и любовь либерала к антинародному серфингу. Мой друг был весел, ведь не знал – отказал дар предвиденья, что через несколько месяцев «жирные либералы» украдут у него революцию. А знал бы – боюсь представить, чтобы творилось в проклятой питерскими поэтами Москве.

Претензии Деда, конечно, не к рядовым солдатам либеральных войск, хипстерам и прочему «креативному классу». Всю желчь Лимонов вылил в книге исключительно на добряка Бориса Немцова. Эдуард Вениаминович с детской гнильцой сначала аттестует бывшего губернатора как «склонного к полноте», а затем многократно нарочно вставляет перед фамилией Немцов прилагательное «жирный». Кстати, заметил я, в «Деде» только две главы посвящены конкретным людям. Одна из глав – о Немцове, вторая – о женщине писателя, таинственной Фифи. 

Памфлет «Дед» можно условно разделить на две части. Интересную и скучную (редкостная тягомотина эти истории о революции, которой не было).

Обличая всех и вся, Лимонов сердито вспоминает и обвиняет, как либеральная общественность, вступившая в сговор с противной властью, сделала все, чтобы события после первого грандиозного митинга за честные выборы в декабре 2011 года прошли мимо главного творца несбывшейся Революции. Разбуженная «Волга» ждала Лимонова у подъезда, однако либералы, переманившие народ с площади Революции на Болотную площадь, «протест слили».
А в начале 2011 года Лимонову по-настоящему повезло. В одном изоляторе, но в разных камерах, по его, Эдуарда, «вине» собрался весь цвет радикальной московской оппозиции. Сначала в одиночную камеру бросили его умирающего от онкологии друга, координатора «Левого фронта» Константина Косякина, потом молодого либерала Илью Яшина, затем Бориса Немцова и, точно венец всему, в распределителе оказался лидер националистов Дмитрий Демушкин. Все они – участники лимоновской гордости – «Стратегии – 31».

Дед много спит. Засыпая в камере, он то и дело думает о Немцове, «Старухе» Людмиле Алексеевой, с ней он начинал «Стратегию-31», а потом она его предала. Больше всего Дед раздумывает о новой подруге Фифи. «С Фифи Дед не «является» Дедом. «Мой любовник», - так называет его Фифи. Он называет ее «моя девка». «Он придумал ей прозвище «Фиф», и на французский манер, и одновременно ориентируясь на ее «ник» в электронной почте». «Она намеривалась всего лишь присоединить его к своей коллекции. Однако Дед оказался в постели далеко не Дедом, она в первый же раз с удивлением сказала ему: «А ты энергичнее многих моих молодых любовников».

Фифи Лимонов посвятил целую главу, как и Немцову, напомню. Эх, сильно тронула писателя незнакомка с мужем и шестилетней дочерью в модном ранце. По слухам, Фифи – успешная и небедная девушка из «Газпрома», Дед же кокетливо однажды замечает подруге: «Я про тебя ничего не знаю».

В 2011 году, как раз в момент событий, происходящих в «Деде», Лимонов выпустил целую книжку стихов «К Фифи». Типичный фрагмент: «Я люблю. Люблю ее растягивать / Часть себя в нее влагать, / А ты любишь, девка, вздрагивать, / Когти в спину мне вонзать...»

Трогательней лишь момент в «Деде», когда секретарь Деда Саша Аверин жалуется, мол, Гарри Каспаров хамит, обращается к нему на «ты». «Мы пытались привить этим людям (Каспарову и прочим «буржуям» - П.С.) хорошие манеры, - Дед вздохнул. – С трудом».

Тюремные записки привычный для Лимонова жанр. Только «Дед» не о тюрьме. «Дед» - книга-отчаяние. Лимонов на страницах книги во славу себя сражается с плохими полицейскими, каждого из которых непременно дома ждет толстая жена, тупыми либералами, а особенно достается почему-то доктору Лизе. Ее Дед назвал «шеф волонтерского бизнеса». Вот Ольга Романова – «внезапно всплывшая черт знает кто, с пухлыми частями тела пивной королевы, жена мошенника-бизнесмена». Единственный демократ по нраву Лимонову – Максим Резник, петербургский депутат и бывший лидер регионального «Яблока»: «Большой, драчливый, плотный Максим понравился Деду. Да и до сих пор продолжает нравиться».

«Дед» - вдобавок к сказанному отличный альтернативный учебник, рассказывающий политическую историю современной России. И еще. Пожалуй, впервые Лимонов не любуется собственным отражением. Его Дед – как бы Лимонов, и совсем не он. Лимонов подарил Деду характер, о котором мечтал и, наверное, продолжает мечтать, страшась примерить на себя реального.

Удивительно, но когда Лимонов рассказывал о своих сутках в изоляторе лично, из его уст лились твердые, озорные истории. Наш писатель не стеснялся эпитетов, а в книге, спрятавшись за выдуманным Дедом, все равно тактично обходится даже с ненавистным Немцовым. «Почему он такой неприятный? – думал Дед, терпеливо слушая длинные путаные речи Бориса Ефимовича. – И разве обществу не видно, что толстый парень глуп? Обществ не видно, следовательно, и оно не умно», - логично и по-доброму заключает Дед, переводя стрелки на всепрощающий народ.

Скажу серьезно: «Дед», возможно, никакой и не памфлет, а новое священное писание. Допустим, Евангелие от Эдуарда, ведь, положа руку на сердце, ответьте, кого мы представляем в образе Бога? Не Деда ли? И что такое Библия, как не сказ о Революции.

Эдуард Лимонов. Дед (роман нашего времени). СПб: Лимбус Пресс, 2014 год.